Неточные совпадения
Он рассказал до последней черты весь процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался у убитой старухи в руках; рассказал подробно о том, как взял у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал о том, как приходил и стучался Кох, а за ним студент, передав все, что они между собой
говорили; как он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как он спрятался в
пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под воротами, под которым найдены были вещи и кошелек.
— Пан полковник, пан полковник! —
говорил жид поспешным и прерывистым голосом, как будто бы хотел объявить дело не совсем
пустое. — Я был в городе, пан полковник!
Навозну кучу разрывая,
Петух нашёл Жемчужное Зерно
И
говорит: «Куда оно?
Какая вещь
пустая!
Не глупо ль, что его высоко так ценят?
А я бы, право, был гораздо боле рад
Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
Да сытно».
— Несчастный, что я наделал! —
говорил он, переваливаясь на диван лицом к подушке. — Свадьба! Этот поэтический миг в жизни любящихся, венец счастья — о нем заговорили лакеи, кучера, когда еще ничего не решено, когда ответа из деревни нет, когда у меня
пустой бумажник, когда квартира не найдена…
Движения его были смелы и размашисты;
говорил он громко, бойко и почти всегда сердито; если слушать в некотором отдалении, точно будто три
пустые телеги едут по мосту. Никогда не стеснялся он ничьим присутствием и в карман за словом не ходил и вообще постоянно был груб в обращении со всеми, не исключая и приятелей, как будто давал чувствовать, что, заговаривая с человеком, даже обедая или ужиная у него, он делает ему большую честь.
Блаженство гражданское в различных видах представиться может. Блаженно государство,
говорят, если в нем царствует тишина и устройство. Блаженно кажется, когда нивы в нем не
пустеют и во градех гордые воздымаются здания. Блаженно, называют его, когда далеко простирает власть оружия своего и властвует оно вне себя не токмо силою своею, но и словом своим над мнением других. Но все сии блаженства можно назвать внешними, мгновенными, преходящими, частными и мысленными.
И поэтому, не будучи в состоянии верить в значительность того, что он делал, ни смотреть на это равнодушно, как на
пустую формальность, во всё время этого говенья он испытывал чувство неловкости и стыда, делая то, чего сам не понимает, и потому, как ему
говорил внутренний голос, что-то лживое и нехорошее.
— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или
пустые люди. Я
говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия; в кружке, благодаря праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет чистого, нетронутого места на душе; в кружке поклоняются
пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику, носят на руках стихотворца бездарного, но с «затаенными» мыслями; в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или
говорят с ними, словно с книгой, — да и о чем
говорят!
— Верно
говорю. С бубенцами… да в
пустой телеге… Кому быть?
— Нет — глупо! Он —
пустой. В нем все — законы, все — из книжек, а в сердце — ничего, совершенно
пустое сердце! Нет, подожди! — вскричала она, не давая Самгину
говорить. — Он — скупой, как нищий. Он никого не любит, ни людей, ни собак, ни кошек, только телячьи мозги. А я живу так: есть у тебя что-нибудь для радости? Отдай, поделись! Я хочу жить для радости… Я знаю, что это — умею!
Маргарита
говорила вполголоса, ленивенько растягивая
пустые слова, ни о чем не спрашивая. Клим тоже не находил, о чем можно
говорить с нею. Чувствуя себя глупым и немного смущаясь этим, он улыбался. Сидя на стуле плечо в плечо с гостем, Маргарита заглядывала в лицо его поглощающим взглядом, точно вспоминая о чем-то, это очень волновало Клима, он осторожно гладил плечо ее, грудь и не находил в себе решимости на большее. Выпили по две рюмки портвейна, затем Маргарита спросила...
Мысли были новые, чужие и очень тревожили, а отбросить их — не было силы. Звон посуды, смех, голоса наполняли Самгина гулом, как
пустую комнату, гул этот плавал сверху его размышлений и не мешал им, а хотелось, чтобы что-то погасило их. Сближались и угнетали воспоминания, все более неприязненные людям. Вот — Варавка, для которого все люди — только рабочая сила, вот гладенький, чистенький Радеев
говорит ласково...
— Расстроила вас потеря голубей, вот вы и ворчите, — заметил Самгин, чувствуя, что этот дикарь начинает надоедать, а Безбедов, выпив пиво, упрямо
говорил, глядя в
пустой стакан...
Самгин тоже выпил и тотчас протянул к ней
пустую рюмку,
говоря Лютову...
— Я? Я — по-дурацки
говорю. Потому что ничего не держится в душе… как в безвоздушном пространстве.
Говорю все, что в голову придет, сам перед собой играю шута горохового, — раздраженно всхрапывал Безбедов; волосы его, высохнув, торчали дыбом, — он выпил вино, забыв чокнуться с Климом, и, держа в руке
пустой стакан, сказал, глядя в него: — И боюсь, что на меня, вот — сейчас, откуда-то какой-то страх зверем бросится.
Место Анфимьевны на кухне занял красноносый, сухонький старичок повар, странно легкий, точно
пустой внутри. Он
говорил неестественно гулким голосом, лицо его, украшенное редкими усиками, напоминало мордочку кота. Он явился пред Варварой и Климом пьяный и сказал...
Самгин охотно пошел; он впервые услыхал, что унылую «Дубинушку» можно петь в таком бойком, задорном темпе. Пела ее артель, выгружавшая из трюма баржи соду «Любимова и Сольвэ». На палубе в два ряда стояло десять человек, они быстро перебирали в руках две веревки, спущенные в трюм, а из трюма легко, точно
пустые, выкатывались бочки; что они были тяжелы, об этом
говорило напряжение, с которым двое грузчиков, подхватив бочку и согнувшись, катили ее по палубе к сходням на берег.
Самозванец
говорил правду; но я по долгу присяги стал уверять, что все это
пустые слухи и что в Оренбурге довольно всяких запасов.
— Ну, вот что, —
говорил Польдишок Грэю, усаживаясь на
пустой ящик и набивая острый нос табаком, — видишь ты это место?
«Там вас капитан на самый верх посадит, —
говорили мне друзья и знакомые (отчасти и вы, помните?), — есть не велит давать, на
пустой берег высадит».
«Поварня, —
говорят мне, —
пустая, необитаемая юрта с одним искусственным отверстием наверху и со множеством природных щелей в стенах, с очагом посредине — и только». Следовательно, это quasi-поварня.
Ездят они туда не с
пустыми руками, но и не с данью, а с подарками — так сказал нам миссионер, между тем как сами они отрекаются от дани японцам, а
говорят, что они в зависимости от китайцев.
Мы прошли около всех этих торговых зданий, пакгаузов, вошли немного на холм, к кустам, под тень пальм. «Ах, если б напиться!» —
говорили мы — но чего? Тут берег
пустой и только что разработывается. К счастью, наши матросы накупили себе ананасов и поделились с нами, вырезывая так искусно средину спиралью, что любому китайцу впору.
— Хоть и точно, что от этой пищи словно кабы живот наедается, однако, братцы, надо так сказать: самая эта еда
пустая! —
говорили промеж себя глуповцы.
— Слышите ли? —
говорил голова с важною осанкою, оборотившись к своим сопутникам, — комиссар сам своею особою приедет к нашему брату, то есть ко мне, на обед! О! — Тут голова поднял палец вверх и голову привел в такое положение, как будто бы она прислушивалась к чему-нибудь. — Комиссар, слышите ли, комиссар приедет ко мне обедать! Как думаешь, пан писарь, и ты, сват, это не совсем
пустая честь! Не правда ли?
Толстый и прекрасно одетый господин, вероятно архитектор, стоя у лесов, что-то указывая наверх,
говорил почтительно слушающему владимирцу-рядчику. Из ворот мимо архитектора с рядчиком выезжали
пустые и въезжали нагруженные подводы.
— Не все же он
пустое болтает: иногда так умно и хорошо
говорит…
— Все это
пустое, мираж, мираж! —
говорил он, — анализ коснулся впечатления — и его нет!
— Кушай лучше, чем
пустое говорить; вон у тебя стынет суп…
— Ну, не
пустой ли малый! — восклицал учитель. — Не умеет сделать задачи указанным, следовательно, облегченным путем, а без правил наобум
говорит. Глупее нас с тобой выдумывали правила!
Но Вера Павловна была неотступна, и он написал записку Кирсанову,
говорил в ней, что болезнь
пустая и что он просит его только в угождение жене.
— Вот мы теперь хорошо знаем друг друга, — начала она, — я могу про вас сказать, что вы и хорошие работницы, и хорошие девушки. А вы про меня не скажете, чтобы я была какая-нибудь дура. Значит, можно мне теперь
поговорить с вами откровенно, какие у меня мысли. Если вам представится что-нибудь странно в них, так вы теперь уже подумаете об этом хорошенько, а не скажете с первого же раза, что у меня мысли
пустые, потому что знаете меня как женщину не какую-нибудь
пустую. Вот какие мои мысли.
Если же
говорят, что идеи суть первообразы и другое имеет в них участие, то это суть
пустые слова, поэтические метафоры(??).
Старик Бушо не любил меня и считал
пустым шалуном за то, что я дурно приготовлял уроки, он часто
говаривал: «Из вас ничего не выйдет», но когда заметил мою симпатию к его идеям régicides, [цареубийственным (фр.).] он сменил гнев на милость, прощал ошибки и рассказывал эпизоды 93 года и как он уехал из Франции, когда «развратные и плуты» взяли верх. Он с тою же важностию, не улыбаясь, оканчивал урок, но уже снисходительно
говорил...
В начале зимы его перевезли в Лефортовский гошпиталь; оказалось, что в больнице не было ни одной
пустой секретной арестантской комнаты; за такой безделицей останавливаться не стоило: нашелся какой-то отгороженный угол без печи, — положили больного в эту южную веранду и поставили к нему часового. Какова была температура зимой в каменном чулане, можно понять из того, что часовой ночью до того изнемог от стужи, что пошел в коридор погреться к печи, прося Сатина не
говорить об этом дежурному.
«Что же он делал?» — «Так, самое, то есть,
пустое: травы наберет, песок смотрит, как-то в солончаках
говорит мне через толмача: полезай в воду, достань, что на дне; ну, я достал, обыкновенно, что на дне бывает, а он спрашивает: что, внизу очень холодна вода?
— Ведь вот умный человек, —
говорил мой отец, — и в конспирации был, книгу писал des finances, [о финансах (фр.).] а как до дела дошло, видно, что
пустой человек… Неккеры! А я вот попрошу Григория Ивановича съездить, он не конспиратор, но честный человек и дело знает.
Поздно вечером солдаты опять рассказывали друг другу страшные истории:
говорили про мертвецов, кладбища,
пустые дома и привидения. Вдруг что-то сильно бухнуло на реке, точно выстрел из пушки.
— Нет, зачем
пустое говорить… Мне все едино, что твой вексель, что прошлогодний снег! Уж ты, как ни на есть, лучше без меня обойдись…
— Но чтобы доказать вам, что в этот раз я
говорил совершенно серьезно, и главное, чтобы доказать это князю (вы, князь, чрезвычайно меня заинтересовали, и клянусь вам, что я не совсем еще такой
пустой человек, каким непременно должен казаться, — хоть я и в самом деле
пустой человек!), и… если позволите, господа, я сделаю князю еще один последний вопрос, из собственного любопытства, им и кончим.
— В самом деле, довольно, — заговорил Луковников. — В самом деле, никому не страшно. Да как-то оно и нехорошо: вон в борода седая, а
говоришь разные
пустые слова. Прошлого не воротишь.
— Уж и собирался? Перестань пустые-то слова
говорить… На что вам меня, старика?
Никогда никто но слыхивал, чтоб она громко
говорила, смеялась или пела мирскую песню, никто не видал, чтоб она забавлялась какими-нибудь играми либо вела
пустые разговоры со сверстницами.
— Значит, меж вас ничего и не было, — молвила Катенька. — Не о чем тут и
говорить — не язва у тебя на сердце, а
пустая царапинка… Не то я испытала… Не то я перенесла…
— Именно оттого, — ответил Самоквасов, — только Фленушку я и не видал почти тогда. При мне она постриглась. Теперь она уж не Фленушка, а мать Филагрия… Ну да Господь с ней. Прошу я вас, не помышляйте никогда о ней — было у нас с ней одно баловство, самое
пустое дело, не стоит о нем и вспоминать. По правде
говорю, по совести.
Говорили о пустяках, но
пустой разговор казался ему и умным, и острым, и занимательным — так было ему весело…
—
Пустое выдумал, — молвил Никифор Захарыч. — От добра добра не ищут, а у тебя добро под руками, только приневоль себя на первый раз, работай хоть в токарне, хоть в красильне. Верь, друг, месяца не пройдет, как Патап Максимыч станет на тебя ласковым оком глядеть.
Поговорить, что ли, мне с ним?
После этого Дуня, без уговоров Марьи Ивановны, каждый день приходила обедать, чтобы повидаться с Денисовым. Так ей хотелось узнать подробнее о духовном супружестве. «Не все ж у них ложь и обман, — она думала, — а Денисов, кажется, правдив, не то что другие. На другой день после свиданья с ним он прямо мне сказал, что смутившие меня сказанья сущий вздор,
пустая, бессмысленная выдумка глупых людей… Но для чего ж он хочет
говорить со мной наедине?»